?

Log in

No account? Create an account

Потихоньку начинаю подбираться к одному проекту, укладываю в голову вереницу нужных настроений.



Есть такое котоснарри A Grim Old Cat автора OliverSnape, сделано оно на снарри-клише-фест, но настолько подходит для "Вокзала для двоих"!, что мы с kasmunaut НЕ СГОВАРИВАЯСЬ его соответственно перевели и отиллюстрировали.
Конкурс закончился, теперь можно и сюда положить.
Поздравляю с победой -tafa и Lanier, для меня честь и удовольствие быть в вашей компании.
Всем читавшим-смотревшим-голосовавшим-мимопробежавшим большое толстое гранмерси.



Недавно у меня произошел сон со Снейпом, первый и (пока) единственный, который я помню, и был он — весьма приблизительно — таков:




Снейпортреты: Snapple days

А-а-а! Снейпояблоки совсем зохавали мой моск! Не то чтобы это был особо крупнопитательный кус, но Ктулху негодуэ!

В рамках реализации арефьевской идеи недеяния дня сего — мелочь мелкая, лукавый и обольстительный змей-полукровка.

Проходящему-сквозь-глядящему-за Борис Борисычу есть что сказать, он расправит крыло, прилетит пешком, улыбнется и шепнет на ушко: "Я приддлагаю тебе работать вместе со мной, ожидая наступления яблочных дней".



Во-первых, всех, для кого Рождество сегодня, - с ним. 

Во-вторых, кое-кому ужзамужневтерпежЪ, а потому публикую в канун кануна (архипелаг накануне, бгг). Посвящается замечательному долготерпеливому человеку, левая рука тьмы которого мне позировала. Мама, твой вклад в снейпотворчество неоценим!

Вот так идет за годом год, вокруг царит зельеваренье,
драконий коготь растворен в водовороте кислоты,
но ты оставил свой котел, ты ешь вишневое варенье,
и на земле его никто не ест красивее, чем ты.

*далее - строго по тексту Михаила Щербакова*

Изгиб божественной руки всегда один и вечно новый,
и в ложке ягодка блестит, не донесенная до рта...
Не кровь, не слезы, не вино - всего лишь только сок вишневый,
но не уйти мне от тебя и никуда, и никогда.

Парам-пам-пам! "Варенье - зельеваренье" - новое слово в производстве "ботинок - полуботинок"!

Кроссовер с Кровавым бароном Мюнх(г)аузеном.
Растущие из головы деревья - моя новая личная тенденция.

Нарисовано на челлендж "Спасибо, Северус!" на ДА.
три) Снейпоежик в клюквенном соку и в собственном клубку
К главе 14: "Реальность свернулась в плотный колючий шар".


Я не просто так множественно обнимаю персонажей, а превращаю мировой прецедент в личную тенденцию:
"Любовные объятия вселенной..." Фриды Кало
"Муж у Мэри был лилипут" "из раннего меня"

Заодно пара шуток юмора - для новогоднего настроения.

- Как сказать одним словом "женщина-змееуст"?
- Змееустрица.

Начало учебного года в Хогвартсе. Аудитория Защиты от темных искусств, незнакомый препод говорит:
- Здравствуйте, класс. Меня зовут Нестор Петрович Тристан Тцара, я ваш новый учитель DADA. 
...Завожу я нынче Дайри в дополнение к ЖэЖу.

Контент идентичный (аллиНТерация, упс), но снейпофилов в дайри больше. "Значит, мы идем к вам!"

Снейпортреты: Улитка

О способности ползать рожденного летать. Для kasmunaut



И еще этюд в тех же серо-зеленых тонах - Снейпортреты: Лес Дин.

С удовольствием читаю (и вам рекомендую) дженовый фанфик по ГП "Цели и средства" - там и снейпортрет есть, и снейпоежик-змееуст, и перчатки из оборотневой шерсти - от артрита, и драконовские методы зоофилии, и еще много чего хорошего. Вот фидбэчу потихоньку.

раз) Эвансмит и другие звери
Агент Эвансмит получился истым натуралистом. Как там у Изюбрь: "Мы с тобой такие юннаты - не осталось живых углов".
Интересно, свежевылупившимся драконятам свойственен импринтинг? Если да, то бедный Йорик Эван: стая сыночков и лапочка дочка Олечка.


два) В картах был крап! 
К главе 11:
"- Я проверил карты, - возразил Ли. - Там не было шулерских заклинаний.
- Там был крап, - усмехнулся Смит".
Крап у Роулинг - волшебное существо, выглядит как терьер с раздвоенным хвостом. Каламбур внутрифандомный, одна штука.


Способность С. летать очаровывает и завораживает, в мире утилитарного использования магии представляется особого рода волшебством, даже чудом. Будто вижу, как иногда по ночам, когда сборище малолетних имбецилов, не способных удовлетворительно сварить элементарное Перечное, достало сверх меры, директорские печеньки уже в печенках, а его темнейшество наслаждается обществом кого-то другого из целователей праха под ногами, С. поднимается на башню, отталкивается - и скользит в неверном переблеске северных небес.  

Это будет небольшая серия портретов СС. Как говорится, оставайтесь с нами. Или не оставайтесь.
Вся неохватность и вся огромность великой Книги в одной из глав слилась сегодня в махровый романс, переходящий в дремучий флафф. И мне плевать, что наивен опус, что сладок стиль, карамелен слог, – так правь же нами, святой Октопус, простри над миром все восемь ног!



Влюбленные сквозь подзорную трубу:



Мело, мело по всем местам,
Во все пределы.
Кишмя кишело по кустам,
Кишмя кишело.

На заметенный дол и лог
Ложились тени:
Кишенье рук, кишенье ног,
Хвостов кишенье.

Пусть степь безвидна и пуста –
Но жар соблазна
Сплетал два трепетных хвоста
Узлообразно.

Мело весь месяц, вьюги стон –
Но то и дело
Кишмя кишело под кустом,
Кишмя кишело.

Контролируй себя, солнышко, контролируй, жениха бы мясника тебе ювелира,
виртуозно твое тулово б разделывал, из него не проросло б дурное дерево, 
не звенело бубенцами в черной темени, не стучало тебе ветками по темени,
не шуршало деревянные истории, не клонилось бы на все четыре стороны,
на четыре стороны, да и на пятую, не трещало бы листвою конопатою
про немудренные радости древесные – не ходить б тебе заморских тварей вестником,
химерических чудес дремучим чучелом, не являться по велению по щучьему,
не кусать локтей, корнями прорастающих; служба не проста, работка та еще –
истребить жука древоточащего, теребить ветра гремучей чащею,
раструбить от звезд до дна подземного про заморского про зверя про стозевного,
как он ступит лапой темною, тяжелою – так с тебя и застучали желуди,
так в морях и сгинули кораблики, так с тебя и хлынули бы яблоки
ясные, пылающие, в очередь выстроились Гесперовы дочери,
брали в золотистые ладони бы, а одна добросила бы до неба.

Языкатая, губу бы не раскатывала: не сыскалось жениха мясника того,
не глядеть тебе женой мясниковою, а дудеть тебе в дуду тростниковую
да рыдать над хрустнувшей в щепки лирой: контролируй себя, солнышко, контролируй.

Тереза Батиста

Кто лукав, разноглаз и будто бы хромоват –
приводит вас прямо в ад.
Берет ноутбук, вино и идет в кровать
Тереза Батиста, уставшая рифмовать.

Был слог упруг и строфа – как сет,
движения образцовы,
пока не нагрянул зверек неписец
семейства недописцовых.

Сейчас бы выйти полсотне строк
из-под ее руки,
как из нее не пишется ни строки,
пускай бы ритм, как здесь, нестрог,
а рифмой, как вот тут, не пахнет вовсе.

Текст, что текст не идет, ни-ни, – старинная терапия:
блудную музу им примани, прикорми, поторопи ее –
будет новый текст еще до утра – след по белой глади…

Изнутри у Терезы провал, дыра, молча ждет и глядит.
Вот так же, верно, сидел в темноте Тезей,
когда оборвалась нить и факел его потух,
и ближе скрежет, черный звериный дух,
влажный тяжелый дых…

Приходит новая почта: юзер netyx
добавил Вас в список своих друзей.
Ее осеняет: транслит – так это же фишка!

В горле давится:
  коренится
    ремиксом
      вереница
        рениксы –

рифмованная отрыжка.
Ты лежишь в своей ванне, как среднее между Маратом и Архимедом.
БГ
Между Моцартом и Мацератом
есть мотив, скорым перышком нацарапан
вдоль руки, венозная вязь чернил –
пронизал насквозь,
подчинил
ясным, древле известным ритмам:
вот искришься, будто внутри горит там,
пляшешь, плачешь, крутишь хвосты ифритам;
вот лысину прячешь затылком бритым;
вот проснешься трещинами изрытым
перед пустым корытом.

В одну трещину намело тонкой пыли,
соль земли, пепла книг, даже мягкого пуха зверьего;
как запасов достаточно накопили,
то из них
прорастает дерево.

Вы теперь предаетесь летней истомной лени,
оно напевает вверх о дожде моление,
ты идешь, принимаешь душ, говоришь ему сказку очередную –
как его родственник пророс на одном олене
из вишневой кости сквозь черепную.
Дереву нужно побольше пить, в сутки ведро хотя бы,
вчера короеда в ухе нашел – беда.

Лето к исходу, скоро придет сентябрь,
тогда ты узнаешь его по его плодам.

Мостик

Ролинстон, перекатная голь…
Ольга Арефьева

Ролинстон Джо, покинув камин, проповедовал горным камням.
Джо помолился и крикнул: «Аминь!». Лавина сказала: «Ням».
Кончилось лето; пришла зима; лето вернулось назад.
Меж ребер выросла бузина.
Что тут еще сказать?
 

Черная Пусси и Белый Том молоды и влюблены.
На Томе гуси, коза и дом, Пусси печет блины –
Вторую сотню, потерян счет. Наестся даже коза.
А это – счастье? – А что ж еще?
Что тут еще сказать?
 

Истина в вине; бревно в глазах; кур, известно, во щах.
Чего бы мне такого сказать об этих важных вещах?
Узкий, как нож, перекинут мост через карьер во ржи.
Делай что должен; танцуй до звезд; хвост наганом держи.
Мостик
листком
дрожит.
 

Сущности слов множу. Нет одного, всех нужней.
Я ведь из тех, кто может; не из тех, кто не может не.
Толку-то печалиться на свою беду?
Вот доска кончается,
сейчас я упаду.

переездная

Тургон основал Гондолин и жил в нем долгие столетия,
но весь извелся тоской по своему первому королевству, Нэврасту.
Потому и зовут его эльфы – Тургон Нэврастеник.
анекдот

Мое королевское слово всему собранию:
срок подошел, обретаться нам впредь не здесь;
сегодня, как это было заявлено ранее,
наступает окончательный переезд.
 

Наступает, как протаранивает;
скоро дыру проест.
 

Нет, в самом деле, этого дня так ждал ты сам,
сам же планировал, на поиски посылал
места – не отыскать чтоб ни псам, ни яндексам,
в кодексе – тайну хранить индекса, адреса,
что же лицо застыло, усмешка невесела?

Нет, что за невесть! там рыба идет на нерест,
прелясь, листва источает подземный дух,
камень, и тот поет, прелесть – не место… Нэвраст,
мой Нэвраст! как я тебя покину,
куда уйду?
 

Море гудит: черный и горький хаос.
Я задыхаюсь.
 

В левой руке сестрина длань прохладная,
правую тянет дочь, отбивает пятками такт.
Вдох. Выдох. Внутри все воет, как орк от ладана.
Спутники ждут.
Все верно.
Да
будет
так.
 

Душно, в глазах дрожит золотое марево.
Грянем бокалы оземь за наш успех.
Нэвраст, мой Нэвраст!
Срок подошел.
Намариэ.
Тайной надежде оставляю в залог доспех. 

Сон в зимнюю ночь

стихотварь дрожащая, то есть триллер

Грезоходец, сногулена, гость-в-видениях, д
римволкер… Чащ дремучие палаты; тонким инеем седы, лесом злым и оголенным чередой проходят волки, ставя пепельные лапы в предыдущие следы. Главный волк наставит ухо, зуб прищурен, глаз оскален: «Стоп машина, сыть лесная! Переломным февралем к нашей люльке – повитуха! Мы нашли, кого искали. Оставайся, мальчик, снами – станешь нашим королем. Волки снов такие звери, что пройдут, не приминая ни травы, ни корки снега; в два луча глаза волчат; в общем, я тебя заверю: ни на что не променяешь темнорадостного бега, сердце в пасти волоча».

Ты сновидец, ты сновитязь – волчьи очи – злые звезды – ты молчишь – пропала стая, только хвост прополоскал – ты зовешь: «Остановитесь, проявитесь!» – полно: поздно. Сизой дымкою растаял волчий ход.

Заря близка. Утро.  

Было ль – слово зверя? Бег – как ветер, нет, резвее, два луча под волчьей бровью, мех под лунным серебром? День видение развеял, разрастаясь, розовея…
 

Ты очнешься. Сплюнешь кровью. Шрам, и глухо под ребром.

 

Ангелы все в сиянье,
и с ними в одном строю
вот он поет, один,
тот, которого я люблю.









Рамироктавий

Герцог Рамиро Алва и единоутробный брат его принц Октавий Оллар, а в общем - признание в любви Берн-Джонсу.  

Мама углядела в данных вьюношах братцев Денеторовичей, теперь именует старшего Боро(а?)миро и интересуется, где его рог. Какие рога, мам, мальчик еще ни разу не женат.

С чего все начиналось.

*так и вижу*


*и так вижу*

Название: Съешь меня, выпей меня

Автор: Тайверин

Фандом: ОЭ

Пейринг: Жермон/еда

Рейтинг: есть 21 (и это не возраст, это инфинитив и перемена блюд)

Жанр: романс/ангст (в хронологическом порядке: на первой Вашей картинке Жермон еще пользуется столовыми приборами)

И сам фанфик – нечто среднее между описанием праздничного хоббитского застолья и избранными страницами из «Чрева Парижа» и «Москвы и москвичей».


*и так тоже вижу*

Битва гигантов: Жермон Ариго vs Ктулху – кто зохаваид больше?!

Правильный ответ: конечно, Жермон. Потому что Ктулху зохаваид фсех, а Жермон – больше фсех.


*и так тоже*

Мэтр Капотта, поджав губы:

– Граф Энтраг, каково ваше мнение о Кафке?

Жермон, жуя, рассеянно:

– Кафка?.. Обожаю, ошобенно грефневую… (с)


*и так*

Ариго и Райнштайнер завтракают. Ойген проглядывает утренний выпуск «Бергмаркцайтунг». Читает заголовок:

– Герман, послушай: «В житнице Талига неурожай! Варастийцы недоедают!».

Жермон, живо:

– Пускай везут сюда, я доем. (с)


*еще так вижу*

Ты играй, моя гармонь, а я спою частушечки –

Ест на завтрак наш Жермон пол медвежьей тушечки. (Потолок, похоже, на потом заначивает. А еще жалуется – не стратег, не стратег…)

Ты играй, моя гармонь, ты цвети, акация, –

Как однажды наш Жермон встретил Бонифация.

Ты играй, гармонь, кадрили, слух руладой ублажай:

Червячка чуть заморили – меркнет тот неурожай.

Ты играй, моя гармонь, – тряхну калебасами:

К ним приехал граф Валмон угостить колбасами.

Пир был – не иным чета! Ублаготворение!

(Язвенникам не читать – будет несварение.)

Ты звени, струны металл, чтоб слыхать до небушка,

А кто читал – подкиньте тал на кусочек хлебушка.


*и вот так*

Зовется форт Печальным Языком.

Жермон с сией печалью незнаком.

У форта нет ни глотки, ни зубов,

Не прожевать ему ни «гуся», ни грибов,

Ни рыбу, ни баранину, ни дичь…

Опять ядро летит в стенной кирпич…

С одним-то Языком что может форт?

Всего лишь облизать, как Мупа, торт?

Не выедешь на этаких харчах –

И форт (метафорически) зачах

Под артобстрелом дриксенских гусей.

Нет, незнаком Жермон с печалью сей.

Есть у Жермона зубы (весь комплект –

Вкушать улытак, утку и котлет)

И зуб на талигойскую родню –

Ах, юность подрубили на корню (барботтизм выкорчеван – прим. внутр. ред.)

Чтоб ей апскалыстенку сорок раз на дню!

Нет, наш Жермон не по зубам врагу –

Он из медведя делает рагу,

В кавычках тот медведь иль нет – един

Ответ: убьем. Кавычек нет – съедим.

А если что, поможет Придд. И баста.

Он куртуазен, но не менее зубастый.


Дайте мне много глаз.

Под "Гиацинтовый дом" (мерси Королю-ящерке) в креслах истомно и бледно восседают Ее Величество Катарина, у которой, по мнению Луизы, "под беленькой шерсткой черненькая чешуя".

Profile

киса
john_n_mary
Ивандамарья Яиц

Latest Month

February 2012
S M T W T F S
   1234
567891011
12131415161718
19202122232425
26272829   

Page Summary

Syndicate

RSS Atom
Powered by LiveJournal.com