Category: литература

Category was added automatically. Read all entries about "литература".

киса

Праздник, который всегда с тобой

Ты лежишь в своей ванне, как среднее между Маратом и Архимедом.
БГ
Между Моцартом и Мацератом
есть мотив, скорым перышком нацарапан
вдоль руки, венозная вязь чернил –
пронизал насквозь,
подчинил
ясным, древле известным ритмам:
вот искришься, будто внутри горит там,
пляшешь, плачешь, крутишь хвосты ифритам;
вот лысину прячешь затылком бритым;
вот проснешься трещинами изрытым
перед пустым корытом.

В одну трещину намело тонкой пыли,
соль земли, пепла книг, даже мягкого пуха зверьего;
как запасов достаточно накопили,
то из них
прорастает дерево.

Вы теперь предаетесь летней истомной лени,
оно напевает вверх о дожде моление,
ты идешь, принимаешь душ, говоришь ему сказку очередную –
как его родственник пророс на одном олене
из вишневой кости сквозь черепную.
Дереву нужно побольше пить, в сутки ведро хотя бы,
вчера короеда в ухе нашел – беда.

Лето к исходу, скоро придет сентябрь,
тогда ты узнаешь его по его плодам.
киса

Белая песня

Пеплом Горней Колымаги Терренс-графопироман
Выжег огненными знаками златопламенный роман,
И этот роман не держала бумага в границах квадратных книг –
Так Терренс проник во владения мага и сделался ученик.

Вод ему реченья внятны, звезд хвостатых письмена,
Вязью букв клеверомятных август сеет семена,
Шепчет поле цепью вмятин, ветром весть принесена,
В травах, путниками смятых, расцвели их имена.

Своды башен цельнокаменных мнутся бабочкой в горсти,
Во глубинах незапамятных зубу зверя прорасти,
Устилает облаками дно – еле двинутся персты,
Да вот с книгой легкопламенной отношенья непросты:

Вспыхнет истина огнистая – чтоб рассыпаться золой.
Ночью Терренс пьет неистово, поутру тверез да злой:
Каменистыми монистами взялись степи – пыль да зной,
Стали вязы с остролистами нестерпимы белизной.

…Оплетает гряды горные – то ли тропка, то ли так,
Той тропой гуляет Орментир – расписная калита,
Кручей шаг непереспоренный, неисчислены лета
И на все четыре стороны его песня разлита:

Город белых башен и черных скал
Каменною пеной над морем стал.
Стены вьются в нем чередой кругов,
Стал от берегов он и до берегов.
Как по белой стороне
Дремлет дерево в зерне.
Как по черной стороне
Хорт летит на вороне.
Вот идет конь явлен да конь незрим,
Несказанный след вьется по морю за ним,
Где берет исток заповедный след –
В той земле не ведают хода лет.
Алое полотнище
По ветру полощется,
До зари на площади
Огненные лошади…


Терренс сказал: я иду впотьмах в виду ледяных небес,
На тяжкие двери в моих домах пущен дремучий лес;
Воздам тебе щедро, чем в силах маг, за некоторый ликбез:
Стрекоз объезженных, голых Мах и золота в полный вес.

И был ответ: широко окрест известна твоя беда,
В гортани чертит о ней шартрез и Эверест – по льдам;
Я видел прорву времен и мест, и слушай меня сюда:
Дано на эти следы набресть, будь то угодно следам.

Не то чтоб идея сия нова; не то чтоб ты сам не знал,
Как расползается в дым канва – как берет свое белизна –
Как опрокинута синева, облаком глаз блазня, –
А все это строго обосновать будет кому и без нас.

Один император держал огород, в молчании овощей
Внемля, как дышит подземный крот, и ряду иных вещей,
Дыханье крота колыхало укроп среди остальных хвощей,
И тайный город подземных троп… Да, вот тебе мой кошель:

Подкинул бы ты от своих щедрот деньжат – столбика с два,
А дев и прочий рогатый скот – не знаю, куда девать.
Простимся здесь, у твоих ворот, между Тельца и Льва –
И будь я Орел, мой трехгранный рот сказал бы тебе слова.

…И было слово – как белый слон; как всадник орлоголов;
Как навигатор; как гистрион; как мастер острых углов;
А тех, о коих поведал он без оболочки слов,
Не изловил бы сам Орион, прославленный зверолов:

Туман по земле, плетью мха остролист долгобрад,
Врата Водолей растворяет для тех, кто у врат,
И время как клей, и пространство как блик серебра,
И чаши колей, полны дымкой, – два белых ребра.
И ночь над рекой, и луна золотым колесом,
И зыбь широко залита золотой полосой,
Рассудком реком, якорь нынче почти невесом –
И вот моряком отдаляюсь от берега в сон.
Вода подо льдом и вода над обрывом глубин,
Луна рыбий дом заливает до дна голубым;
Виденьем ведом, Господином видений любим,
Придонной водой проплывает змей Келедин.


В свете диво чудодеется – мигом вести разнеслись,
Как из замка красна девица приносила огнелист.
Терренс виски льет под деревце: пламенеет – чисто лис!
Терренс верит и надеется. Верой многие спаслись.

А Орментир купил кораблик за два столбика монет –
Белопенною параболой огибает континент:
Дни к зиме – ковром пера белеть берегам в снегах тенет.
Север, спирт, Равель по радио.
Смерти нет.  

17-19.02.09